O Борисе Ивановиче Тищенко написано огромное количество статей, несколько книг, пишутся диссертации, посвященные его творчеству. Однако до сих пор не существует биографии этого выдающегося композитора — одного из самых значительных музыкантов нашего времени.
То, что будет предложено читателям, — не объективная биография композитора (время для нее еще не пришло),а попытка создания его портрета через диалоги автора с Борисом Ивановичем, происходившие осенью 2009 года. Поскольку в этих беседах затрагиваются темы, важные и интересные для понимания современной культуры, диалоги дополнены своего рода комментариями, материал для которых взят из статей и книг о Борисе Тищенко и его собственных печатных работ.
В истории музыки XX века нет, вероятно, более опасного жанра, чем диалоги. Вольно или невольно интервьюер совершает подмену личности автора своей и из бесед с живым человеком создает роман в диалогах, воображаемое повествование, которому удобства ради придается форма от первого лица... Печально известные примеры — «Диалоги» Стравинского, которые на 90% состоят из высказываний Роберта Крафта, или вообще полностью написанное Соломоном Волковым «Свидетельство» (“Testimony”), якобы составленное из бесед с Шостаковичем. Но опасность эта, вероятно, относится к разряду экзистенциальных проблем.
Человеку вообще (а творческому в особенности!) свойственно меняться — потому он так не похож на свои изображения, в этом причина его вечного недовольства собой — и неузнавания себя самого в чужом изображении. Он не узнает своего лица на фотографиях, голоса — на аудионосителях, обижается на писателя и журналиста, точно воспроизводящего слова и даже подкрепляющего их качественными диктофонными записями. Прототип — а нужно признать, что герой биографического повествования в этом смысле становится литературным объектом — не узнает себя на страницах прозы. «Жизнь — черновик литературы», — сказал один писатель. И жизнь великого композитора — тем более.
Всех этих опасностей можно было бы избежать, придав тексту форму повествования от третьего лица. Но я не буду этого делать. Пусть в этом субъективном тексте отразится живой и непокорный дух одного из самых противоречивых композиторов нашего времени, пусть будет передана интонация Бориса Ивановича. Пусть он останется таким, каким запечатлелся в моей памяти в те осенние дни.
Интервью составлено на основе расшифровок бесед с композитором в октябре и ноябре 2009 года. Большую помощь в подготовке материала оказал мне ученик Бориса Ивановича (и мой) Вениамин Смотров, которому я выражаю свою искреннюю признательность. Моя огромная благодарность адресована также Михаилу Григорьевичу Бялику, известному музыковеду, другу Бориса Ивановича Тищенко и автору статей о нем, который взял на себя труд прочесть мой текст и внести в него необходимые исправления.
То, что будет предложено читателям, — не объективная биография композитора (время для нее еще не пришло),а попытка создания его портрета через диалоги автора с Борисом Ивановичем, происходившие осенью 2009 года. Поскольку в этих беседах затрагиваются темы, важные и интересные для понимания современной культуры, диалоги дополнены своего рода комментариями, материал для которых взят из статей и книг о Борисе Тищенко и его собственных печатных работ.
В истории музыки XX века нет, вероятно, более опасного жанра, чем диалоги. Вольно или невольно интервьюер совершает подмену личности автора своей и из бесед с живым человеком создает роман в диалогах, воображаемое повествование, которому удобства ради придается форма от первого лица... Печально известные примеры — «Диалоги» Стравинского, которые на 90% состоят из высказываний Роберта Крафта, или вообще полностью написанное Соломоном Волковым «Свидетельство» (“Testimony”), якобы составленное из бесед с Шостаковичем. Но опасность эта, вероятно, относится к разряду экзистенциальных проблем.
Человеку вообще (а творческому в особенности!) свойственно меняться — потому он так не похож на свои изображения, в этом причина его вечного недовольства собой — и неузнавания себя самого в чужом изображении. Он не узнает своего лица на фотографиях, голоса — на аудионосителях, обижается на писателя и журналиста, точно воспроизводящего слова и даже подкрепляющего их качественными диктофонными записями. Прототип — а нужно признать, что герой биографического повествования в этом смысле становится литературным объектом — не узнает себя на страницах прозы. «Жизнь — черновик литературы», — сказал один писатель. И жизнь великого композитора — тем более.
Всех этих опасностей можно было бы избежать, придав тексту форму повествования от третьего лица. Но я не буду этого делать. Пусть в этом субъективном тексте отразится живой и непокорный дух одного из самых противоречивых композиторов нашего времени, пусть будет передана интонация Бориса Ивановича. Пусть он останется таким, каким запечатлелся в моей памяти в те осенние дни.
Интервью составлено на основе расшифровок бесед с композитором в октябре и ноябре 2009 года. Большую помощь в подготовке материала оказал мне ученик Бориса Ивановича (и мой) Вениамин Смотров, которому я выражаю свою искреннюю признательность. Моя огромная благодарность адресована также Михаилу Григорьевичу Бялику, известному музыковеду, другу Бориса Ивановича Тищенко и автору статей о нем, который взял на себя труд прочесть мой текст и внести в него необходимые исправления.