Что такое быть современником больших творцов, я познал на собственном опыте, много лет общаясь с народным артистом СССР Андреем Павловичем Петровым. Познакомился я с ним в 1967 году, когда после университета только начинал свою корреспондентскую работу в ТАССе. Незадолго до этого он стал руководителем Ленинградского отделения Союза композиторов. С годами наше общение стало менее официальным и более доверительным по духу. Я был свидетелем его творческого расцвета, общественного утверждения, разнообразного участия в жизни города и страны.
В 1993 году Андрей Павлович пригласил меня на показ в Гааге своей оперы «Петр Первый», которую привезла в Нидерланды по случаю 300-летия Русского посольства труппа Академического театра оперы и балета имени Мусоргского. В той поездке было у нас много времени для общения и бесед о жизни. Казалось бы, все это было совсем не для печати. Но когда уже после его ухода я перечитал те записи, то воспринял их как настоящий конспект книги. То, что казалось житейским, укрупнилось, сказанное вроде бы вскользь наполнилось новым смыслом. И, принимаясь за «эскиз портрета» (таким мне представляется этот жанр), я буду обращаться к беседам, которые мы вели вечерами в тихом уютном отеле «Aalders» в старой части Амстердама. Пусть звучит на этих страницах голос Андрея Павловича, как его живое размышление от первого лица. Ведь лучше его самого никто не может передать то, что он переживал и чувствовал.
В 1993 году Андрей Павлович пригласил меня на показ в Гааге своей оперы «Петр Первый», которую привезла в Нидерланды по случаю 300-летия Русского посольства труппа Академического театра оперы и балета имени Мусоргского. В той поездке было у нас много времени для общения и бесед о жизни. Казалось бы, все это было совсем не для печати. Но когда уже после его ухода я перечитал те записи, то воспринял их как настоящий конспект книги. То, что казалось житейским, укрупнилось, сказанное вроде бы вскользь наполнилось новым смыслом. И, принимаясь за «эскиз портрета» (таким мне представляется этот жанр), я буду обращаться к беседам, которые мы вели вечерами в тихом уютном отеле «Aalders» в старой части Амстердама. Пусть звучит на этих страницах голос Андрея Павловича, как его живое размышление от первого лица. Ведь лучше его самого никто не может передать то, что он переживал и чувствовал.